Главная > Охота > Книги


Повальгарский холостяк

В трех милях от нашего зимнего дома в глубине леса находится поляна примерно в сто ярдов длиной и пятьдесят ярдов шириной, с изумрудно-зеленой травой, окаймленная высокими деревьями, обвитыми лианами. На этой поляне - красота ее несравненна - я впервые увидел тигра, известного в Соединенных провинциях под именем "Повальгарский холостяк". Между 1920 и 1930 гг. добыть этого тигра было мечтой всех охотников этих провинций.

Солнце только что взошло в это зимнее утро, когда я поднялся на высокое место над поляной. На дальней стороне ее стая диких кур копошилась в мертвой листве у берега кристально чистого ручейка, а на изумрудно-зеленой траве, покрытой росою, жировало пятьдесят, а быть может, и более оленей-читалов. Сидя на пне и куря, я любовался этой картиной, как вдруг ближайшая ко мне самка оленя подняла голову, обратилась в мою сторону и закричала. Через несколько мгновений из расположенных ниже меня кустов на открытое место вышел тигр. Целую минуту он простоял, высоко подняв голову и осматриваясь, а затем медленно и неторопливо пошел поперек поляны.

В богатом зимнем меху, освещенном восходящим солнцем, тигр представлял великолепное зрелище. Поворачивая голову то вправо, то влево, зверь шел по широкой очищенной ему оленями дороге. У родника тигр лег, утолил жажду, поднялся и, войдя в густые древесные заросли, подал три раза голос, как бы благодаря население джунглей за приветствие: при его появлении на поляне закричал каждый читал, закудахтала каждая дикая курица, заверещала на дереве каждая обезьяна.

В это утро "холостяк" (а это был он) далеко зашел от дома: жилище его располагалось в овраге, в шести милях от места нашей встречи. Проводя жизнь в местах, где тигры добываются главным образом при помощи слонов, "холостяк" выбрал себе жилище разумно. Овраг, перерезая предгорья, имел около полумили в длину, крутые стены по обеим его сторонам возвышались на тысячу футов. У верхнего края оврага был водопад высотой футов в двадцать, а у нижнего края, где поток протекал по красной глине, овраг суживался до четырех футов. Поэтому охотник, пожелавший встретиться с "холостяком" в его доме, неизбежно должен быть пешим. Это было безопасное убежище, а правительственные правила, запрещающие ночную стрельбу, позволили тигру сберечь свою шкуру, получить которую стремились многие.

Несмотря на многочисленные попытки добыть "холостяка" с помощью приманки-буйвола, по нему ни разу не стреляли, хотя в двух случаях он находился на волоске от гибели. Один раз, после неудачного загона, канат, поддерживавший махан, сдвинулся как раз в критическое мгновение, когда Фред Андерсон стал целиться. Во втором случае "холостяк" подошел к махану, когда загон еще не начинался, а Хьюш Эди набивал свою трубку.

В том и другом случае тигра видели на расстоянии немногих футов: Андерсон описывал его, сравнивая по размерам с шотландским пони, а Эди говорил, что он ростом с осла.

Зимой я пригласил Уиндхема, нашего комиссара, знающего о тиграх больше, чем кто-либо другой в Индии, пойти на гарь у верхнего края оврага, где жил "холостяк", чтобы показать ему свежие отпечатки лап тигра, найденные мной на гари этим утром. Уиндхема сопровождали два опытнейших шикари. Когда они все трое тщательно осмотрели и измерили следы, Уиндхем заявил, что, по его мнению, длина тигра - десять футов "между колышками" (cпособ измерения длины зверя "между колышками" (between pegs) считается более точным. Зверь при этом растягивается на земле, один колышек вбивается у переднего конца морды (носа), другой - у конца вытянутого хвоста, а расстояние между колышками измеряется по прямой. Другой способ - "по кривой" (over curves) - по спинной стороне зверя от конца носа до конца хвоста - считается менее точным), один из шикари сказал, что зверь имеет десять футов пять дюймов "по кривой", а другой - десять футов шесть дюймов или немного более. Все три единогласно утверждали, что им никогда не приходилось видеть более крупного тигра.

В 1930 г. лесное ведомство начало большие порубки леса в местах вокруг жилища холостяка. Беспокойство надоело тигру, и он переменил квартиру. Это я узнал от двух охотников, взявших себе лицензии для того, чтобы застрелить тигра. Лицензии эти действительны только на пятнадцать дней. В эту зиму одни охотники сменяли других, но они так и не смогли встретиться с тигром.

Примерно в конце зимы старый почтальон-скороход, проходивший мимо нас утром и вечером на семимильном маршруте через лес в горную деревню, зашел ко мне как-то вечером и сказал, что утром он видел на своем пути самые большие тигровые следы из всех попадавшихся ему за тридцать лет службы. Тигр, по его словам, пришел с запада и, пройдя вдоль дороги двести ярдов, ушел на восток по тропе, начинавшейся у миндального дерева. Дерево находилось в двух милях от нашего дома и было хорошо мне известным ориентиром. Тропа, по которой пошел тигр, тянется на полмили через густые джунгли, пересекает широкое русло, а потом соединяется с протоптанной скотом дорожкой, извивающейся у предгорий и исчезающей в глубокой лесистой долине. На следующий день рано утром я пошел вместе с Робином осмотреть местность. Моей целью было место, где пастушья тропа входит в долину. Здесь легко можно обнаружить следы любого зверя, приходящего в долину или покидающего ее. С момента нашего выхода Робин, по-видимому, понимал, что перед нами стоит особая задача. Он не обращал ни малейшего внимания ни на подымаемых им диких кур, ни на подпустившего нас вплотную каркера, ни на двух самбаров, которые, завидев нас, остановились и закричали. Там, где тропа входила в долину, почва была каменистой. Когда мы пришли на это место, Робин опустил голову и тщательно обнюхал камни, а по моему сигналу повернулся и отправился по тропе. По его поведению я мог заключить, что он почуял тигра и что запах был свежий. Через сто ярдов дорога пошла по ровному месту у подножия горы; почва была мягкой. Здесь я увидел отпечатки лап тигра, и один взгляд на них показал, что мы идем по пятам "холостяка" и что он прошел перед нами за минуту или две.

За участком с мягкой почвой дорога на протяжении трехсот ярдов проходила по камням, а потом круто спускалась вниз к открытой равнине. Если тигр шел по тропе, мы должны были увидеть его на этом ровном месте. Мы прошли еще пять-десять ярдов, Робин остановился, обнюхал сверху и снизу куртину травы слева от тропы, повернул и вошел в траву, высота которой была около двух футов. По ту сторону от травы были заросли клеродендрона, имевшие в поперечнике примерно сорок ярдов. Этот кустарник растет густыми группами, бывает высотой в пять футов, имеет обильную листву и большие шапки цветов, напоминающих цветы конского каштана. Тень, даваемая кустарником, делает его привлекательным для тигров, самбаров и кабанов. Подойдя к клеродендрону, Робин остановился и вернулся обратно ко мне, сообщая этим, что он увидел в кустах что-то страшное и просит взять его на руки.

Подняв Робина с земли, я засунул его задние лапы в левый карман, он зацепился передними лапами за мою левую руку и находился в безопасности: у меня при этом обе руки были свободны для пользования ружьем. В таких случаях Робин бывает абсолютно неподвижным: что бы он ни увидел, как бы себя ни вел зверь перед моим выстрелом или после выстрела, Робин не двигался и не мешал мне стрелять или смотреть.

Медленно продвигаясь, мы прошли полпути через кусты клеродендрона, и тогда я заметил, что кусты перед нами шевелятся. Подождав, пока тигр не выйдет из кустов, я пошел вперед в надежде увидеть его среди более или менее густых зарослей, но тигра нигде не было видно. Тогда я опустил Робина на землю, он повернул влево, я понял, что тигр ушел в близлежащий узкий и глубокий овраг. Этот овраг вел к подножию одиноко стоявшей горы, пещеры которой посещались тиграми. Мое ружье не подходило для встречи с тигром на короткой дистанции, к тому же было время завтракать. Мы с Робином повернули домой.

После завтрака я вернулся один, вооружившись тяжелым ружьем. Когда я приближался к горе, служившей в давно прошедшие времена местом сбора здешнего населения при нападениях турков, я услышал звон большого бубенца, который привязывают на шею буйволов, и крики человека. Звуки доносились с плоской вершины горы, имевшей величину в пол-акра. Я поднялся туда и увидел кричавшего человека; он сидел на дереве и сбивал обухом сухие ветви. Под деревом собралось несколько буйволов. Заметив меня, человек стал звать и кричать, что я пришел как раз вовремя, чтобы спасти его и его буйволов от шайтана в образе тигра величиной с верблюда, угрожавшего ему в течение нескольких часов.

Из рассказа человека я узнал, что он пришел на гору вскоре после того, как мы с Робином отправились домой. Только что человек стал резать листья бамбука для буйволов, как увидел, что к нему приближается тигр. Пастух стал кричать, чтобы прогнать зверя, как он не раз делал при встрече с другими тиграми, но этот тигр, вместо того чтобы уйти, зарычал. Пастух побежал, за ним буйволы, он влез на ближайшее дерево. Тигр, не обращая внимания на крики, стал ходить кругом, а буйволы повернулись к нему рогами. Вероятно, тигр, услышав мое приближение, ушел только за мгновение до моего прихода.

Сидевший на дереве человек был моим старым приятелем, он изрядное время занимался браконьерством - до своей ссоры с деревенским старостой - в джунглях с ружьем этого самого старосты. Он стал умолять меня вывести его со стадом из джунглей. Поручив ему указывать дорогу, я пошел сзади и следил, нет ли здесь кого-нибудь. Вначале буйволы склонны были продолжать держаться вместе, но после некоторых убеждений мы заставили их идти по одному. Когда мы прошли полпути по открытому месту, нам послышался голос тигра в джунглях справа от нас. Человек ускорил шаг, а я стал торопить буйволов, так как нам оставалось пройти еще милю по густым джунглям, перед тем как выйти к широкому руслу, за которым находилась деревня моего приятеля и где его буйволы были бы уже в безопасности.

Я заслужил репутацию человека, более интересующегося фотографированием зверей, чем их уничтожением. Перед расставанием мой друг умолял меня отложить на этот раз фотографию в сторону и убить тигра. Он говорил, что тигр такой большой, что может за один раз съесть буйвола. Я обещал сделать, что могу, и пошел обратно своим прежним путем по открытым местам навстречу случаю, каждая деталь которого глубоко врезалась в мою память.

Дойдя до развалин, я сел, ожидая, что тигр сам выдаст себя или что животное население джунглей сообщит мне, где он находится. Было около трех часов пополудни, и, так как солнце приятно грело, я положил шляпу на колени и задремал; через несколько минут я был разбужен ревом тигра.

Между равниной и горами был расположен участок в полмили шириной, поросший необычайно густыми кустарниками. Я определил, что тигр находится в горах на той стороне кустарниковых зарослей, примерно в трех четвертях мили от меня, а характер его рева показывал, что он ищет себе пару.

Вблизи от того места, где я сидел, проходила заброшенная гужевая дорога, по которой несколько лет тому назад возили лес. Она почти прямо вела к месту, где ревел тигр. Я мог бы пойти по этой дороге к зверю, но тут на горах росла густая трава, и у меня было мало шансов увидеть зверя без помощи Робина. Поэтому я решил заставить тигра самого прийти ко мне. Я был слишком далеко, чтобы он мог меня услышать; мне пришлось пробежать по заброшенной дороге несколько сотен ярдов, положить ружье на землю, влезть на высокое дерево, откуда я три раза подал голос. Тигр немедленно ответил. Я слез с дерева, побежал обратно, подманивая тигра голосом, и добежал до равнины, не найдя по пути подходящего места, где можно было засесть в ожидании тигра. Надо было что-то предпринять и предпринять быстро, потому что тигр поспешно приближался. Отвергнув мысль воспользоваться небольшой впадиной, полной черной вонючей воды, я лег на открытом месте в двадцати ярдах оттуда, где дорога углублялась в кустарники. Отсюда мне открывался вид на дорогу на протяжении пятидесяти ярдов, но далее перспективу закрывал окаймлявший дорогу кустарник. Если бы тигр пошел по дороге, я стал бы стрелять при первом его появлении на открытом месте.

Открыв ружье, чтобы вполне удостовериться в том, что оно заряжено, я сдвинул предохранитель и, удобно опершись в мягкий грунт локтями, стал ожидать появления тигра. Я не подал ему голоса с тех пор, как вышел на равнину, поэтому, чтобы указать ему направление, я издал тихий призыв, на который немедленно последовал ответ с расстояния в сто ярдов. Если тигр шел обычным ходом, то, по моим расчетам, он должен был появиться через тридцать секунд. Я очень медленно сосчитал до тридцати, потом дошел уже до восьмидесяти, когда краем глаза заметил движение справа в кустах, отстоявших от меня ярдов на десять. Скосив глаза в эту сторону, я увидел, как над кустами (вышина их была фута четыре) появилась большая голова. Тело тигра было скрыто кустами, и я мог видеть только его голову. Когда я медленно повернул дуло ружья и направил свой взор на прицел, то заметил, что голова тигра не была обращена ко мне прямо. Так как стрелять приходилось вверх, а тигр смотрел вниз, я взял на дюйм ниже его правого глаза, нажал спуск. В последующие полчаса я чуть не умер от страха.

Вместо того чтобы, как я ожидал, свалиться мертвым, тигр выскочил из кустов и, подпрыгнув, упал навзничь на сваленное бурей, но еще зеленевшее дерево, имевшее примерно фут в толщину. С невероятной яростью тигр набросился на дерево и разломал его на куски, издавая непрерывное рычание и, что еще хуже, какой-то заставлявший стынуть кровь яростный звук, как будто на него напал злейший враг.

Ветки летели кругом, будто сломанные смерчем, а кусты рядом со мной дрожали и пригибались к земле. Каждый момент я ожидал, что тигр набросится на меня, потому что он смотрел на меня, когда я выстрелил, и знал, где я нахожусь.

Я был так испуган, что не мог даже перезарядить ружье, боясь произвести малейшее движение и тем привлечь к себе внимание тигра. Так я пролежал полчаса, обливаясь потом, с пальцем, застывшим на левом спуске. Потом ветви и кусты перестали двигаться, рычание стало повторяться реже и, наконец, прекратилось. Еще полчаса я пролежал совершенно неподвижно с онемевшими от тяжести ружья руками, а потом, отталкиваясь ногами, стал ползти назад. Так я покрыл расстояние в тридцать ярдов, а потом встал на ноги и, низко пригнувшись, бросился к желанному убежищу на ближайшем дереве. На нем я просидел несколько минут и, так как кругом стало тихо, пошел домой.

На следующее утро я вернулся в сопровождении одного из моих спутников, опытного древолаза. Вечером накануне я заметил, что на окраине открытой площадки росло дерево примерно в сорока ярдах от места, где упал тигр. Мы с крайними предосторожностями подошли к дереву: я охранял моего спутника сзади, пока он лез на него. После долгого и тщательного осмотра окрестностей он взглянул на меня и покачал отрицательно головой. Потом, спустившись, сказал, что кустарники примяты на большой площади, но тигра не видно.

Я послал человека обратно на дерево с поручением внимательно обозревать местность и предупредить меня о всяком замеченном в кустах движении. Сам я решил осмотреть место, где вчера буйствовал тигр. У тигра были, по-видимому, какие-то намерения, так как он не только оборвал ветви и обломал куски дерева, но выдернул с корнями несколько кустов и обкусал их. Всюду было много кровяных брызг, а на земле две лужи запекшейся крови. Вблизи одной из них лежал осколок кости размером в два дюйма. Подняв его, я признал в нем кусок черепа тигра.

Кровавой дорожки от этого места не было. Это в сочетании с двумя лужами крови указывало на то, что меры предосторожности были весьма необходимы. Обходя это место, я находил то тут, то там небольшие пятна крови в местах, где тигр задевал мордою кусты. Отметив, что путь тигра вел прямо к гигантскому дереву семул (Семул, или каннок, - Bombax malabaricum; дерево, растущее в Южной Азии), отстоявшему на двести ярдов, я вернулся, взобрался на дерево, где находился мой человек, и попросил его смотреть сверху на местность, по которой я пойду.

У меня было очень неприятное предчувствие, что я найду тигра живым. При ранении в голову тигр может прожить несколько дней и даже оправиться от раны. Правда, у этого тигра был отбит кусок черепа, но мне не приходилось иметь дело со зверем в подобном состоянии, и я не знал, может ли он умереть через несколько часов или дней или прожить до старости. Поэтому я решил относиться к нему, как к обыкновенному раненому тигру, и не рисковать при выслеживании.

С моей высокой позиции я увидел, что немного влево от линии, ведущей к семулу, было еще два дерева: ближайшее в тридцати ярдах от окровавленного места, а другое еще за пятьдесят ярдов. Оставив моего спутника на дереве, я слез, взял штуцер, дробовик с запасом в сто патронов и весьма осторожно подошел к ближайшему из двух деревьев, влез на него футов на тридцать, втянув на крепкой веревке штуцер и дробовик. Штуцер я укрепил в развилке, так что он был под рукой на случай необходимости. После этого я стал осыпать кусты мелкой дробью последовательно, ярд за ярдом, до подножия второго дерева. Делал я это затем, чтобы установить местонахождение тигра: раненый зверь, услыхав близкие выстрелы или задетый дробью, должен был или зареветь, или броситься вперед. Не получив тут, однако, никаких указаний на присутствие тигра, я пришел ко второму дереву и обстрелял дробью кусты в нескольких ярдах от семула, выпустив последний заряд в самое дерево. После этого выстрела мне показалось, что я услыхал тихое ворчание, но оно не повторялось, и я приписал его своему воображению. Запас патронов был исчерпан, поэтому, подозвав моего спутника, я отправился домой.

На следующее утро я опять вернулся и встретил моего приятеля, человека с буйволами; он пас их на равнине. Как мне показалось, он при виде меня очень обрадовался. Причину этого я узнал позднее.

Трава все еще была покрыта росой, но мы отыскали сухое место, закурили и обменялись впечатлениями и переживаниями последних дней. Мой приятель, как я уже говорил, в свое время порядочно занимался браконьерством и, проведя всю жизнь в пастьбе буйволов, в местности, изобиловавшей тиграми, или на охоте, знал джунгли неплохо.

Мы расстались с ним в первую встречу у широкого водного русла, он перешел на противоположную его сторону и присел послушать звуки, доносившиеся с того места, куда я пошел. Он слышал голоса двух тигров, мой выстрел, за которым последовало продолжительное яростное рычание тигра, и весьма естественно заключил, что я легко ранил тигра, после чего тигр убил меня. Вернувшись на место следующим утром, он был весьма заинтересован, услышав сотню выстрелов, и, не будучи в состоянии преодолеть любопытства, пошел взглянуть, что же случилось. Его буйволы, прлвлеченные запахом крови, указали ему место, где упал тигр, он увидел пятна засохшей крови и обломок кости. По его мнению, ни одно животное не могло прожить дольше нескольких часов после того, как у него отстрелили кусок черепа. Он был уверен, что тигр лежит где-нибудь мертвый, и предложил мне использовать его буйволов, чтобы разыскать тигра. Я слыхал о способе разыскивать тигров с помощью буйволов, но сам никогда его не пробовал. После того как мой приятель согласился принять вознаграждение за ущерб, который мог бы возникнуть при нападении тигра на его животных, я принял предложение.

Собрав буйволов - их было двадцать - и двинувшись к месту, где я накануне стрелял дробью, мы пошли к семулу, за нами следовали буйволы. Движение было медленным не только потому, что нам приходилось пробираться через кусты высотой по грудь и раздвигать их руками, чтобы найти место, где поставить ногу, но и потому, что мы должны были удерживать буйволов в их естественном стремлении разбредаться. Когда мы подошли к семулу (там кусты были пореже), я заметил небольшое углубление, заполненное сухими листьями. На них было несколько пятен крови, некоторые из них высохли, другие были совсем свежие. Положив руку на листья, я почувствовал, что место теплое. Как это ни казалось невероятным, тигр лежал в этом углублении накануне, когда я израсходовал сотню патронов. Ушел он с этого места, заметив наше приближение вместе с буйволами.

Буйволы, обнаружив кровь, стали бить копытами и обнюхивать землю. Перспектива оказаться между нападающим тигром и встревоженными буйволами была для меня незавидной. Я взял своего приятеля за руку, повернул его назад, и мы пошли на открытое место, за нами двинулись буйволы. Тут я велел своему спутну у идти домой и сказал, что вернусь на место действия завтра и буду иметь дело с тигром один на один.

Дорога в джунглях, по которой я ходил в эти дни из дому и обратно, на некотором протяжении проходит по мягкой почве. На четвертый день я увидел отпечатки следов крупного тигра-самца. Пройдя по этим следам, я понял, что тигр вошел в густой кустарник ярдах в ста правее семула. В этом было неожиданное осложнение, так как, не увидев тигра и притом на близком расстоянии, я не мог знать, был ли этот зверь ранен или нет. Затруднение могло быть устранено только при встрече с ним. Колебания были бесполезны, поэтому я вступил в кусты и двинулся к углублению почвы у подножия семула.

Кровавого следа не было. В течение часа или несколько больше я шел зигзагами через кустарник. Видеть впереди можно было только на несколько дюймов. Потом я подошел к сухому руслу ручья шириной в десять футов. Перед тем как спускаться к руслу, я посмотрел вперед, увидел левую заднюю ногу и хвост тигра. Тигр стоял совершенно неподвижно, голова и туловище его были скрыты деревом, только одну из ног и можно было видеть. Я поднял ружье к плечу, но потом опустил. Переломить ногу тигру было легко: зверь находился в нескольких ярдах. Предположение, что это именно и есть раненый тигр, было вполне законным, но в этой местности было два тигра, а сломать ногу здоровому тигру - только увеличило бы и без того значительные трудности. Затем нога отодвинулась, и я услыхал, как тигр уходит. Придя на место, где он стоял, я нашел несколько кровавых капель. Сожалеть о том, что я не переломил тигру ногу, было слишком поздно.

В четверти мили от этого места был небольшой родник. Возможно, что тигр, несколько оправившись от раны, пошел к нему. В надежде перехватить его там или дождаться его прихода я пошел по звериной тропе, которая, как я знал, вела к роднику, и прошел по ней некоторое расстояние; внезапно слева от меня закричал и убежал в джунгли самбар. Стало ясно, что я вплотную приблизился к тигру, и только я сделал несколько шагов, как услышал громкий треск сухой ветви, будто на нее наступил тяжелый зверь. Звук послышался в пятидесяти ярдах, из того местах, где прокричал самбар. Олень, несомненно, извещал население джунглей о присутствии тигра, и именно тигр наступил на сухую ветвь. Опустившись на четвереньки, я пополз в направлении, откуда донесся звук. Кусты высотой в шесть-восемь футов имели густую листву на верхних ветвях и немного листьев у стволов; я мог видеть сквозь них футов на десять-пятнадцать перед собой. Я продвинулся на тридцать ярдов, твердо надеясь, что, если тигр нападет, он бросится на меня спереди (в других направлениях мне невозможно было сделать выстрела). Тут я увидел перед собой что-то красное, на чем отражались проникающие через листву на вершине кустарников солнечные лучи. Это могло быть опавшими листьями, могло быть и тигром. Я мог рассмотреть этот предмет, отодвинувшись на два метра вправо. Для этого, опустив голову так низко, что мой подбородок касался земли, я прополз это расстояние на животе и, приподняв голову, увидел тигра прямо перед собой. Он лежал, смотря на меня, солнце освещало его левое плечо. Получив две пули, он опрокинулся на бок, не издав ни звука.

Я стоял над ним, и мои глаза пробегали по его великолепной фигуре. Не было необходимости рассматривать его лапы, чтобы убедиться в том, что передо мной лежит "Повальгарский холостяк". Направление полета пули, пущенной мною четыре дня назад, было изменено складкой кожи тигра. На задней части головы была глубокая ямка, которая удивительным образом была совершенно чистой и зажившей.

Звук моего выстрела должен был быть услышан. Я поспешил домой, чтобы не давать повода для беспокойства. Пока собирались люди, я за чашкой чаю рассказывал последние эпизоды этой охоты.

В сопровождении моей сестры, Робина и двадцати носильщиков я вернулся туда, где лежал тигр. Перед тем как его привязали к шесту, мы с сестрой измерили спину зверя от носа до конца хвоста и от конца хвоста до носа. Дома мы опять перемерили тигра, чтобы убедиться, что не ошиблись в первый раз. Эти измерения не имеют значения, так как у нас не было нелицеприятных свидетелей, способных подтвердить их. Но они все же представляют интерес, ибо позволяют судить о точности, с которой опытный охотник определяет длину тигра по отпечаткам лап. Если вы помните, Уиндхем сказал, что тигр имел десять футов длины "между колышками" - это, грубо говоря, соответствует длине в десять футов шесть дюймов "по кривой". Один шикари сказал, что тигр имел десять футов пять дюймов по кривой, а другой - десять футов и шесть дюймов или немного более. Зверь был застрелен через семь лет после этих высказываний. При измерении его моя сестра и я установили, что тигр имеет десять футов семь дюймов длины "по кривой".

Я несколько подробнее остановился на этой истории, так как был убежден, что тем, кто охотился за этим тигром между 1920 и 1930 гг., небезынтересно узнать о судьбе "Повальгарского холостяка".

Далее...