Главная > Охота > Книги


Выслеживание и оклад
Значение привады

В книжке моей «Охота на волков с флагами» много отведено места приваде. Все, что сказано там о приваде и ее значении, о времени вывозки и выборе места, то-есть общая часть о приваде, одинаково может быть отнесено и к охоте на лисиц. При охоте на лисиц привада играет, правда, несколько меньшую роль, чем при охоте на волков, по той причине, что, во-первых, район, в котором живет лисица, значительно меньше волчьего, и, следовательно, обнаружить ее присутствие и пересечь след легче, а во-вторых, лисица довольствуется сравнительно небольшим количеством пищи, которую она находит своими разнообразными охотами и поэтому голодает не так часто.

Из этого, однако, не следует, что привала при охоте на лисиц не нужна. Иметь дело с коротким следом и с совершенно сытым зверем, хотя бы и таким подвижным, как лисица, представляет такие преимущества, которые в короткий зимний день наполовину уже подготовляют успех. Одно стягивание лисиц привадою в небольшой район представляет столько выгод, что и говорить не остается.

При взматерении выводка каждый экземпляр, как уже было сказано, выбирает себе или старается найти подходящий кормный район. Такое расселение основывается, главным образом, на заботе о продовольственной обеспеченности. Понятно, что если эта продовольственная обеспеченность будет предоставлена в виде привады, то лисица не расселяется далеко, а вертится поблизости, отправляясь от времени до времени ознакомиться, что делается там, где она проводила бы больше времени, если б не было готового стола. Кроме того, лисицы пришлые, ищущие подходящего района для заселения, также привлекаются привадою, которую они не забывают, когда им не особенно повезет на охоте, и когда кладовые их пусты.

Ясно, что привада является желательным и важным условием успешной охоты. Я помню случаи, когда в ноябре и декабре месяцах, то-есть не в период течки, мне приходилось после некоторого подкармливания и накопления зверя обносить флагами небольшой оклад с тремя, а помню случаи и с четырьмя лисицами в нем, не считая случаев, и частых, оклада пары лисиц.

Лисьи аллюры

Лисица, как и волк, преимущественно передвигается рысью. Идя рысцою и семеня ногами так, что спина ее не шелохнется, она представляет из себя плывущее тело. Она ищет, смотрит и нюхает преимущественно по низу. Голова ее то и дело поднимается и опускается к снегу, по поверхности которого она старается поймать обонянием интересующие ее запахи. От времени до времени она поднимает голову, чтобы посмотреть на какой-нибудь предмет или же чтобы оглядеть с известною целью даль. В местах, требующих ее внимания, она замедляет ход, идя более мелкою рысью, вследствие чего расстояние между шагами становится короче.

Ход шагом практикуется лисицею редко, и след по снегу представляет тогда очень близко друг от друга расположенные ямки, которые чуть ли не задевают друг друга.

Ход на прыжках — галоп замечается, как переходный аллюр на рысь с карьера, но, кроме того, лисица пользуется им при глубоком снеге, чтобы скорее выйти из невыгодного положения, а также для более быстрого удаления по каким-либо причинам к защищенному месту. Галопом лисица идет также, когда резвится и играет.

Карьер нужен, главным образом, для погони за добычею и при спасении от опасности.

Не часто видишь один оригинальный и не вполне исследованный мною лисий аллюр. Он никогда не встречался мне в начале или в середине зимы, а только в конце зимы, большею частью, когда образуется уплотнение снега, и лисица одет по верху. Чаще я встречал этот ход ко времени, близкому к течке. Он состоит из двух рядов следков, при чем один блинок (след) часто прикрывает кромку второго. Следки эти находятся не на одном уровне, а один чаще бывает несколько сзади другого. Я назову этот аллюр для более образного понимания рысью с придвойкою. Этот аллюр никоим образом не употребляется лисицею нио о время ее охот, ни во время охотничьих рекогносцировок. Он обыкновенно довольно прямолинеен и не ведет на лежку. Практикуется он, повидимому, для дальних переходов. Предполагаю, что этот ход имеет отношение к выражению состояния зверя во время течки или вскоре после нее. Я сейчас не припомню данных своих наблюдений о том, обоим ли полам свойственно ходить рысью с придвойкою. Механическая причина таких отпечатков как будто бы кроется в том, что лисица, делая ход с придвойкою, идет иноходью.


Следы

Рисунок следов этого аллюра похож на следы хода куницы. Легкие волнистые движения, когда нужно медленные и всегда пластичные, когда требуется, то быстрые ритмичные, внезапная полная остановка лисицы на карьере и недвижимое стояние ее, как вкопанной, неожиданные и молниеносные, как выстрел, прыжки и повороты могут быть у животного с особым для сего приспособленным туловищем и ногами и с особым аппаратом, отвечающим и регулирующим движения.

Благодаря особому строению, движения лисицы грациозны, а следы, оставляемые на снегу ее лапами, отражают гибкость, мягкость и легкость этих движений и настороженность.

След лисицы на рыси, состоя из чередования замечательно аккуратных и симметричных ямок, прям, как струна. Такой струны не вытянуть собаке! Но если я упомянул о прямолинейности ямок следа, то ход лисицы в смысле направления, куда лисица идет, совсем не прямолинеен, в отличие от волка, у которого и след, и ход прямолинейны.

Понятно, что исследование района с целью обнаружить русака, зарывшихся на озими серых куропаток или мышь требует не прямых линий и не прямого прохода по кустам, рощам, овражкам и полям, а постоянных, как и у нашего брата, охотника, заходов, осмотров и всяких вышариваний и наглядываний.

Нежность следа, быстрота бега - добротность меха.

Нелишне упомянуть здесь о метком мнении промышленников, что чем добротнее лисица мехом, тем нежнее ее след, и тем быстрее она на бегу. Мнение это я разделяю, оно подтверждается в большинстве случаев действительностью.


Описывая типы лисиц, я отметил характерную особенность подвижности и быстроты бега четвертого типа лисиц — лисицы красной (огневки), у которой мех лучше остальных упомянутых категорий. За нею по быстроте и легкости движений идет желто-рыжая и т. д.

Если осмотреть подошвы лисьих лап, то опять-таки приведенное мнение о нежном следе добротной лисицы находит себе подтверждение. Лапа белесоватой болотной лисицы, обладающей плохим мехом, выражаясь технически, — не в комке, как у других более быстрых лисиц, у которых от постоянного быстрого бега на обширных полях выработалось такое строение пальцев и ступни, которое дает впечатление комка. Кроме того, подошва белесоватой лисицы имеет между пальцами и около пятки пучки густой шерсти, которая, правда, имеется и у других лисиц, но в меньших размерах. Такие мохноногие лапистые лисицы встречаются не только среди белесоватых, но и среди лисиц промежуточных типов, а красивые чистые рисунки лисьих следов рисуются, конечно, и красивою нежною кистью, которою обладают добротные лисицы.

Коснувшись лапистых лисиц, надо отметить, что величина следа совсем не служит, как у волка, признаком роста. Обросшая шерстью подошва и раздвинутость поэтому пальцев создают крупный отпечаток следа, очень часто принадлежащий мелкой лисице.

След лисицы и собаки

След лисицы, вернее сказать, отпечаток лапы — несомненно, похож на собачий. Есть такие собачки, которые по росту, но, конечно, не по складу, близки к лисьему облику; благодаря тому, что эти собаки воспитывались в полной свободе, да к тому обладают еще охотничьим инстинктом, они имеют развитые ноги с лапою в комке и по форме оставляют весьма схожий с лисьим отпечаток.


Если не брать в соображение вереницу ямок, то-есть чередования отпечатков следа (волнистых линий), а также крутых поворотов, которые может сделать лишь лисица, то отпечаток лапы лисы от следа некоторых собак можно было бы иногда и не различить. При очень внимательном рассмотрении и при сравнении опытный охотник нашел бы некоторую разницу, но не распознать несколько, даже порядочное количество, ямок собачьего следа с лисьим легко. Однако, все сомнения рассеиваются, и автор рисунка - лисица обнаруживается, как только проследишь прямую цепочку ямок с удивительно ровным расстоянием между ними и с правильными однородными закруглениями передней части следа.


Прямолинейность следков, симметричность чередования ямок, создающие впечатление вышивания бисером, удивительно правильно и красиво закругленные ободы цепочки следов, внезапно оборвавшаяся нить следов, так называемые тычки, повертка под прямым или острым углом, которая не всколыхнет толщи рядом лежащего снега, подходы, в виде косы, с прямого хода к какому-нибудь пенышку или к еле заметному возвышению под снегом, следы, которые печатаются будто сверху какою-то мягкою, нежною печатью, способно только сделать животное с особым гибким удлиненным туловищем и ногами, которые и бегают, и ловят, и осязают. Где же собаке сделать такой красивый рисунок, провести такие гибкие и нежные линии!

Даже на карьере прыжки лисицы, превышающие иногда З,5 метра, имеют характерные ровные оттиски, благодаря тому, что пальцы и пятка лисицы ложатся сверху точно и мягко с помощью руля. Даже на крутом повороте при таком быстром беге она лишь немного от наклона ног прихватит или немного размажет снег, между тем как собака, сильно топорща пальцы, отпечатывает часто всю пятку, вследствие слабости пальцев, а ступня скользит, размазывая снег, сильно удлиняя и увеличивая отпечаток из-за отсутствия мощного руля — трубы. Признаки эти особенно заметны в оттепель по мелкоснежью.

След молодой лисицы

След молодой лисицы от следа матерой отличается не только меньшею величиною, если это лисица не лапистая, но он носит отпечаток робости и неуверенности, что легко читается опытным охогником по узору следов, рисующих инициативу и выполнение планов зверя. Независимо от этих признаков у молодой лисицы расстояние между ямками следа короче, что особенно заметно по глубокому рыхлому снегу. Неуверенность в некоторых движениях и намерениях отражается и на симметричности ямок и на нежности и чистоте следа.

След самца и самки

След самца и самки при некоторой практике распознается сравнительно легко. У молодой лисицы пол выявляется в следах ярче, чем у молодого волка. След самки узок и остер, след самца кругл и чист. Если постараться словами изобразить след самца и самки со ссылкою на какой-нибудь предмет, дающий намек, так я бы, сказал, что след самки можно представить в виде бубнового туза, а след самца трефовым тузом. Но это, конечно, изображение резкое, и если искать на снегу эти карточные масти, так, пожалуй, будут встречаться только бесполые лисицы, однако, оно образно и хотя и грубо, но все же характеризует половую разницу следов, которая значительно смягчается пушистою пеленою снега, столь разнообразного в зависимости от погоды.

След лисовина отличается, кроме того, более широким шагом, поэтому ямка от ямки следа отстоит на большем расстоянии. След кажется мощнее и смелее, по всей вероятности, именно от большего расстояния между ямками и от округлости следа.


В глубокий снег след самки похож на лодочки, соединенные лоточком, то-есть так называемыми выволокою и поволокою.

Самец по глубокому снегу также чертит кистью лапы снег, поднимая ее из ямки следа, чтобы сделать следующий шаг, то-есть делает выволоку снега—черту, а перед опусканием ноги на следующий шаг постепенно снижает лапу, чертя снег, то-есть делает так называемую поволоку, которая, в отличие от выволоки, встречается и по неглубокому снегу. Таким образом, след самца по глубокому снегу также имеет подобие лодочек, иногда соединенных между собою лоточками, а иногда и не соединенных, когда между выволокою и поволокою остается промежуток. Но между этими лодочками, сделанными самцом и самкою, будет та же основная вышеописанная разница следа самца и самки. Поволока и выволока в следе самца, вследствие более высокого поднимания самцом лапы, короче и менее глубока, чем у самки, между тем, как выводока и поволока самки в глубокий снег представляет сплошной и более глубокий ручеек.

Лисица-самка нервнее, как общее правило, и пугливее. Она более способна таиться и заслоняться, чем лисовин. По этой причине при сравнении следов, сделанных, конечно, в одинаковых условиях безопасности, видно, что самка избирает для своего хода большею частью путь с некоторыми заслонами. Так, она чаще ходит по межам, скрываясь в них, идет по ручьевинам, прикрывается сугробами, кустами, откуда высматривает свой дальнейший путь и реже, особенно днем или на зорях, решается следовать чистыми полями. Если взять время течки, то эта робость самки еще более характерна, между тем как самец прямолинейно и смело проходит по открытым большим полям в поисках самки. Это уже доказывает его значительно большую решимость и инициативу самца, которая проявляется и не в столь торжественное время.


Выслеживая лисицу, особенно в метель, когда след задернут и лишь просвечивает сквозь свежий слой напавшего снега, очень часто пол зверя обнаруживается манерою исполнять свою естественную надобность. Взрослый лисовин мочится, — как и собака, поднимая заднюю лапу, и на полях он чаще всего проделывает это около кустов можевельника, который вообще привлекает лисиц.

Подготовка

Успешная сознательная охота требует не только знания характера зверя, но и местности. Местность надо изучить, особенно, если охотиться без привады. Знание точных переходов лисицы, угодий, где она больше охотится и отдыхает, является необходимостью, без которой успех охоты будет случайным, а сама охота будет похожа на пробу сил и счастья или на развлечение, граничащее с забавою. Чтобы знать местность в смысле использования ее зверем для своих потребностей, надо ознакомиться с нею до начала охот. Знакомясь, ведешь приблизительный учет зверя и узнаешь коренные районы, ими занимаемые.

Собирание всех этих ценных сведений можно назвать подготовкою, которая, собственно, всегда ведется опытными охотниками и до и во время производства охоты для будущего.

Когда зверя много, подготовка настолько способствует ориентироваться, что наблюдательный охотник вскоре по индивидуальности следов может чуть ли не дать кличку каждому зверю и знает и отгадывает их переходы.

Масса ходов, которые плодит обыкновенно лисица, естественно, осложняет выслеживание. Ряд дней однородной погоды до крайности затрудняет иногда определение свежести следов. Поэтому очень полезны подготовительные действия, заключающиеся в метке следов, то-есть в перекрещивании их, заминании троп и т. п., при пересечении их вашим объездом или обходом, который должен делаться неизменно одним путем, будь то охота с привады или без нее.

Часто, благодаря метке накануне следов, удается среди массы переходов обнаружить свежий след и только благодаря этому поохотиться, иначе весь день прошел бы в сомнениях и ошибках.

Так как определение свежести следов есть ремесло не совсем-то легкое, то не лишним будет повторить здесь один практический совет, относящийся к подготовке, а именно: делать вечером около дома на открытом и защитном месте ямки, знаки и черточки на снегу, а утром проверять на них действие ночной погоды, чтобы приблизительно судить о воздействии ее на следы зверей.

Выслеживание

Лисица ходит без петляния и заходов лишь в период течки или при переходах по пустым безличным местам к определенной цели, а не то, когда она усталая и сытая плетется на лежку. Но эти прямолинейные ходы сравнительно с охотничьими ее нарысками встречаются реже, а значительное протяжение лисьих следов состоит из ободов и петель, нося отпечаток ее повадок и охотничьего инстинкта.

На лисьей потребности — повертеться на каком-нибудь местечке с определенными признаками или подойти к каким-нибудь предмету и пройти непременно одним каким-нибудь прогалком, приобретается знание ее повадок и основывается ловля лисиц капканами.

Та масса следов, перекрещивающихся между собою, возвращающихся, перемешивающихся с заячьими, практикуемая, особенно в глубокий снег, ходьба несколько раз одним следом взад и вперед или несколько раз в одном направлении часто ставит в трудное положение охотника, находящегося в центре этих узоров.

Во избежание таких неразрешимых задач необходимо брать круг шире, оставляя эти лисьи задачи ей самой на разрешение, и прихватывать свежего места до тех пор, пока положение не станет ясным.

Когда кладут приваду, то ее следует класть не близко от дороги не только ради сохранения ее от собак, но и для того, чтобы при выправлении следа с привады не иметь дела с лишними подходами от привады на дорогу и с дороги на приваду, что лисицы любят делать. Расстояние привады от дороги шагов в 400 можно признать достаточным. Приваду следует объезжать или обходить по дорогам.

Круг для объезда должен быть достаточным, чтобы избегать лисьих петель около привады. Подходя к приваде, лисица обыкновенно не пользуется своими старыми ходами, а делает след по целику. Весьма вероятно, что инстинктивная боязнь капканов толкает ее идти в таких случаях по девственному снегу, а не по тропе, да вдобавок, лисица зверь не тяжелый, она мало проваливается, умело предохраняя себя от провалов в снегу, топорща пальцы и поддерживая туловище в равновесии хвостом. Особенно это бывает действительно при слабом насте. Часто приходилось встречать балансирующую лисицу и еще чаще видеть следы (с проломом кое-где снегового покрова) и отпечатки растопыренных пальцев.

Лисица не то, что волк, — она мало пользуется проезжими дорогами для следования по ним; но она часто вьется около дороги, то ступая на нее, то сходя. С привады лисица идет по целику. Это упрощает дело, так как не приходится искать ее следы, как бывает при выслеживании волка, на всех разветвлениях дороги (вдобавок, сильно наезженной).

При выслеживании лисиц чрезвычайно важно определить пол, возраст и количество лисиц, испещривших снег своими следами.

Следы зверей одного и того же вида имеют часто некоторую индивидуальность. Я не имею в виду разницу в следах молодого, взрослого и матерого зверя, или разницу, обусловливаемую полом зверя, — она, вполне понятно, должна существовать, — а подразумеваю разницу в следах зверя одного приблизительного возраста и пола. Конечно, далеко не все экземпляры одного и того же возраста имеют некоторую индивидуальность в своих следах, но все же эта индивидуальность существует и встречается. У лисиц, пожалуй, она встречается чаще, чем у других зверей. Мы уже видели, что бывают лисицы лапистые, лисицы более вялые, чрезвычайно резвые и обыкновенные, и у каждой из них часто проявляется особенность в рисунке следа. Не даром же, как уже было упомянуто, существует такое странное, казалось бы, но верное мнение о нежности следа резвой и добротной лисицы.

Эту индивидуальность следа тоже бывает полезно подметить при выслеживании лисицы, так же, как полезно знать пол и возраст ее во избежание ошибок от смешения выслеживаемого зверя и случайно встретившегося следа другой лисицы.

Я приведу один из бесчисленных случаев, подтверждающий необходимость этих сведений, тем более что приводимый случай был один из немногих, когда я не проверил качественно след. Случай этот имел место 10 января 1925 года. В надежде перенять лисий след мы с сотоварищем поехали утром по хорошему по переходам полю, холмистому и с значительным количеством кустов можжевельника. Ночью немного мело. Когда мы выехали в поле, на горбушках заметно было медленное течение по поверхности снега бесчисленных снежных песчинок, в низинах же и около кустов заячьи следы были печатные. Вскоре к большой радости мы увидали лисью петлю, а затем след перешел поперек дороги слева направо. Я осмотрел след, совершенно ясно говоривший, что он принадлежит самцу не нынешнего помета. Через несколько сот шагов тот же след вновь пересек дорогу справа налево. Около вересового куста кобель этот оставил на запудренной снегом ветке доказательство своего пола. Возник трудный в таких случаях вопрос, в какой же стороне у нас осталась лисица. Вопросы такие, конечно, надо разрешить путем объезда довольно значительного круга, тем более, что, в данном случае, при выправлении мною первого следа он неlпончился возвращением, а направился вдаль и довольно прямолинейно. Я знал хорошо местность и решил без объезда (хотя этого не следует делать), что лисица, по всей вероятности, осталась в левой стороне от дороги, куда мы и поехали целиком, оставив за спиной дорогу. Вскоре мы в'ехали в путаные узоры следов и, чтобы не терять времени, прихватили справа свежего места. Мы едва от'ехали шагов 300, как пересекли лисий след, направляшийся слева направо. Не проверив этот след качественно, мы его взяли и очень скоро впустили в сосновое болото. Благодаря прямолинейности хода, мы возымели надежду на вероятную остановку лисицы в этом болоте и стали его об'езжать. При замыкании круга случился, однако, выход на кряж, где у лисицы оказалась кладовая. Лисица, как видно было по ямке и по шерсти на снегу, вытащила часть русака, съела и отправилась приблизитьньно туда же, откуда пришла с поля. Мы сделали по дорогам довольно большой круг, в котором лисица и осталась, но так как уже смеркалось, нам не удалось сделать оклад. На следующий день, проверяя тот же круг, мы встретили внутри круга свежий след вчерашней лисицы и обложили ее в небольшом сосновом болоте того же круга. Мы сейчас же обнесли оклад флагами, и спустя минут пять после начала гона я убил эту лисицу. Подойдя осматривать убитого лисовика, я был более чем удивлен — увидать в убитом экземпляре молодую самку. След ее тоже вполне ясно подтверждал ее пол. Нисколько не сомневаясь, что первый встреченный накануне след принадлежал лисовину, и что убитая лисица случайно подвернулась нам вчера еще, когда она шла в свою кладовую за русаком, я посоветовал немедленно (благо времени было еще много впереди) перерезать круг, чтобы обнаружить, куда же девался вчерашний след лисовина.

Не успели мы отъехать и нескольких сот шагов, как встретили спускающийся с горушки мелколесья печатный след лисовина, который, перейдя через поляну, остановился в ничтожной роще на возвышенности. Для скорости и осторожности пришлось спустить флаги прямо на снег, сидя в санях. Я занял лаз, встав за прикрытие, пока сани проезжали дальше, и через несколько минут убил этого лисовина.

Вот случай, показывающий, как не следует охотиться, хотя он и был счастливый. Этот случай ярко подчеркивает, насколько важно обращать внимание на пол, возраст зверя и на индивидуальность следа вообще, если таковая может быть подмечена.

Случается, что, выправив след с привады, доведя и впустив его в приглядное, крепкое, хвойное болото, вы вскоре, к сожалению, встречаете свежий такой же печатный выходной след, и вот вы занимаетесь им. Что же иногда оказывается? Потом, когда уже поздно что-либо предпринять, выясняется, что встречный след принадлежит другой лисице, весь день прошлявшейся и по лесам и по полям в поисках добычи, а лисица, которую вы выслеживали с привады, преспокойно и сладко отдыхала на мягкой моховой кочке на пружинистых побегах брусничника.

Что же надо было сделать? Да следовало обойти или объехать предполагавшийся оклад, и если б оказался еще вход, так это свидетельствовало бы, что одна лисица находится в окладе. Во всяком случае, надо было внимательно посмотреть встречный след, и он сказал бы, что вышла из оклада самка, а впущен самец.

Лисица так много охотится и столько у нее разнообразия в охоте, даже зимою, что надежда добыть что-нибудь на обед у нее всегда близка. Это не значит, однако, что ей не приходится голодать. Наступившая зима, уменьшившая охотничьи возможности и, вместе с тем, требующая большего потребления пищи, заставляет лисицу трусить с подтянутым животом по снежному покрову, то опуская, то поднимая как будто еще более заострившуюся мордочку и садиться отдыхать с унылым видом на сугробе, согреваясь лучами холодного солнца. Но разнообразие возможностей, которые предоставила лисице природа, создав ее такой, какая она есть, неожиданно насыщает ее, и тогда, набегавшись вдоволь за круглые сутки, она идет на отдых.

Несмотря на то, что лисица бодрствует главным образом по ночам и на зорях, — день не служит ей помехою; если лиса только голодна, так она продолжает охотиться и под лучами солнца, внезапно, после бесконечных петляний, добывает себе птицу и, неожиданно для выслеживающего охотника, входит в лес на лежку.

Усталая и очень сытая, а также уверенная в безопасности, лисица входит на лежку в остров, как волк, не оставляя больше никаких признаков о себе, кроме одиночного входного следа. Но очень часто она проходит остров насквозь, возвращается в опушку, выходит, напетляет на поляне, опять войдет и, сделав из оклада тычек, успокаивается и уходит спать. Надо быть внимательным и помнить, что иногда к следам выслеживаемой лисицы примешиваются след другой, а иногда и третьей.

Когда впустишь след выслеживаемой лисицы в остров и, замкнув круг, получаешь четное число ее следов, то-есть, входов и выходов, то чет этот является неутешительным доказательством пустого оклада. Напротив, нечет уже позволяет подумывать о флажках.

Но бывают иногда курьезы, как будто весьма загадочные для новичка, хотя и хорошо знающего арифметику. Такие случаи бывают, когда это правило нарушается благодаря тому, что хотя и видишь все, что можно видеть, но не видишь всего того, что было. Тогда и четное число следов неверно указывает на пустой оклад, а нечетное число озадачивает. Это хотя и редкие случаи, но все же бывающие; в своей практике я с ними встречался. Такие непонятные на первый взгляд явления бывают, когда накануне и всю ночь свирепствует метель, а под утро наступает хорошая погода. В такую бурную погоду лисица иногда целые сутки проводит во сне, не выходя из леса, и входной канунный след ее бывает совершенно невидим, а утром она выходит, оставляя печатный выход и такой же вход в оклад. Вот когда видимый чет может отвлечь вас от успеха или лишить его. Если же лисица, которую вы выслеживаете, сделает вход и выход, то третий след — выход спавшей в бурю лисицы — будет загадкою. Но так как лисицы на крыльях не летают, то вскоре это явление становится ясным. Еще раз не мешает подчеркнуть важность качественного и количественного определения следов при выслеживании.

Если при выслеживании волка выправление следа с привады (или с дорог) может быть выделено, как действие отличающееся и по заданиям и по технике от самого выслеживания, то при охоте на лисиц эти действия обыкновенно сливаются, вследствие петляния.

Хотя лисица и склонна петлять и ходить взад и вперед, — однако, это не значит, что она не удаляется. Она останавливается, делает зигзаги и спирали, но все же подвигается вперед иногда на расстояние в 2—10 и более километров, обхаживая свой район, и, конечно, браконьерствует и в соседних. Это обстоятельство — сравнительно небольшое расстояние, на которое отходит — удаляется лисица, и ее повадку возвращаться часто теми же переходами надо иметь в виду при выслеживании лисьего хода для того, чтобы принять целесообразный размер круга вашего объезда. Если большой круг при выслеживании волка с его прямолинейным ходом является необходимым именно во избежание потери времени, то при выслеживании лисиц большой круг, как общее правило, вызывает потерю времени. И, на самом деле, делая большой круг, подвигаясь по направлению, куда лисица пошла, оказывается, что вы от нее отдаляетесь, так как она уже возвращается обратно.

Перенимать след лисицы, конечно, выгоднее на лошади. Эта выгода в большинстве случаев заключается и в экономии времени и в большей уверенности не встретиться с лисицею и не напугать ее напрасно, отдалив этим ее намерение лечь.

Однако, многое зависит от условий местности и наличности дорог. Если принять во внимание снежную зиму и малое количество дорог, то, быть может, большой круг на лошади займет больше времени, чем исследование на лыжах. Но как общее правило, надо придерживаться меньшего круга и пользоваться лошадью. Однако, когда уже на следу видно намерение лисицы совершить переход прямым ходом и когда знаешь хотя бы приблизительные места переходов, то перехватывать след выгоднее, делая большой круг. Если выхода нет, то надлежит прорезать объезд пешком, руководствуясь местностью и прихватывая подходящие места для дневок в оклад. Во время объездов, особенно на лошади, следует внимательно смотреть следы и в то же время зюрко поглядывать, не видать ли где лисицы.

Продолжительное хождение лисьим следом при выслеживании рекомендовать нельзя, разве при том способе охоты, который я описывал, когда охотники задаются целью сбить лисицу, бродящую по полям и по мелколесью в крепь, то-есть заставить ее несколько притаиться и позадержаться. Не все лисицы относятся без страха к человечьим следам. Есть такие, которые, подойдя к следу или лыжнице, отходят и несколько раз снова пытаются переправиться через эту кажущуюся преграду и только после долгих размышлений решаются, наконец, либо перепрыгнуть, а чаще осторожно, как бы ощупью, перейти. А есть и такие, которые от следа человека и лыжницы идут на прыжках в испуге и не переходят таких следов. Другие же пользуются лыжнею, как дорогою. Несомненно, что те лисицы, которые так пугливо относятся к следу человека, принадлежат к числу бывалых; они знают и капканы, и гул выстрела, и свист дроби, и звенящий шорох ее по снегу, — помнят также предшествовавшее выстрелу гопанье человека в кругу красных флажков.

При выслеживании надо внимательно всматриваться в заячьи малики, тем более, что лисица часто не кладет новых отпечатков своей лапы на промежутках следов, а норовит аккуратно ступать в заячьи следки. Сложнее бывает, когда лисица идет два раза по следу зайца, пробежавшего одним следом взад и вперед. Но и это поддается расшифровке опытного охотника. Хуже всего бывает встретить умятую заячью тропу, по которой лисица может пройти незаметно. Такие тропы приходится, выпустив их из оклада, выслеживать для верности до степени их разрежения. Однако, если такая тропа встречается при перерезании слишком большого оклада, то приходится весь оклад обносите флагами, а если их хватает, то пронести их и по линии разреза и по занятии стрелком лаза исследовать по очереди оклады.

Входы и выходы лисицы (особенно, когда снег уже не мелок) надо проверять также с целью распознать, не представляют ли они двойных следов, по которым лисица прошла два раза или более по одному направлению, а не то тем же следом взад и вперед. Этот след взад и вперед иногда очень трудно расшифровать при сухом снеге, который засыпает рисунок следа, оставляя ямки-лодочки неопределенного направления — в оклад ли он, или из оклада. Распознавание такого следа заключается в определении преобладания последнего отпечатка над отпечатком предыдущим — след, как говорят, перебит последним направлением.

Следы, по которым лисица прошла не один раз, несколько деформируются. Приняв во внимание аккуратность и нежность лисьего следа вообще, естественно, что все эти особенности тонкого рисунка должны понести некоторое изменение — огрубение при вторичном наступлении, а ямка следа должна уплотниться. По этим-то признакам окладчик и узнает, одиночный ли это след или нет, отличая след взад и вперед по перебившему рисунку пальцев и пятки лисицы.

Большинство лисиц идет на лежку, не принимая мер к скрыванию своего следа, но часто либо попадает на сложное перекрещивание своих следов в месте своего жительства, либо делает петли и сложные ходы в целях охотничьих и остается там же на отдых. Встречаются, однако, экземпляры, которые скрывают свой входной след. Я отмечу здесь более редкий способ, практикуемый, как я заметил, весьма добротными лисицами: выходя на лесную дорогу, лисица делает с нее прыжок—сметок в лес, не так-то легко замечаемый за ветвями или стволами деревьев. Такой прыжок служит верным признаком, что лисица останется тут же на лежке.

Все затруднения и сложности в следах встречаются не со следом сытой лисицы, идущей на отдих, а с теми ходами, на которые эта лисица попадает, или когда голодная лисица, напетляв в окладе и за окладом, найдя пищу или выжидая добычу, остается в той же площади леса, окруженного узорами сложных следов. Но как бы то ни было, при складывании надо распутать все эти следы — сплетения, чтобы уверенно сказать: лисица здесь, лисица там, лисицы нет — ни здесь, ни там.

Ход на лежку

Ход на лежку у сытых лисиц, которые чаще встречаются, когда положена привада, отличается более мелкими шажками и прямолинейным ходом. Так как лисица идет обыкновенно на лежку, когда уже станет светать, дорожа зорями для охотничьих целей, то след ее носит отпечаток желания уйти незамеченною. Она старается выбрать заслоны и идет прямым ходом к намеченной дневке. Но лисица настолько большой охотник, что даже сытая она по пути, если еще не слишком светло, увлекается охотою и начинает петлять, вводя выслеживающего охотника в сомнение о дальнейших ее намерениях. И вот, когда нападешь на такие кружева и узоры лисьих следов, не зная, что у лисицы в брюхе и в голове, подумаешь, что она и не мечтает об отдыхе, как вдруг с места, где она выбросила на поверхность снега мышь, она поворачивает прямым ходом в расположенный рядом темный хвойный лес и без дальнейших тычков и петель ложится.

Сытая лисица если и займется охотою, так по пути. Опытный охотник, выслеживающий такой экземпляр, на некотором протяжении замечает, что лисица заслоняется, то проходя между кусками, то спускаясь под кряж, то входя в заросли, следует по ним прямо, не исследуя их. Такой след во всяком случае интересен, так как он является следом, ведущим к определенной цели, а целью бывает при таком характере следа либо лежка, либо подход к кладовой, где лисица насыщается и вскоре ложится. При той и другой цели сходство следов заключается прежде всего в избрании защитных переходов. У лисицы тогда лишь одна забота — пройти прямее, никем незамеченною, и так как эта забота является главенствующей, то она не рассеивается и прекрасно передается отпечаткам лисьего хода.

Места дневок

Лисица, несомненно, предпочитает хвойные леса для отдыха. Зонт елок с низкими опахалами веток, еловая чаща молодняка представляют прекрасный заслон и сверху и с боков, позволяя лисице проглядывать промеж тоненьких стволиков молодой чащи и сквозь иглистые опахала старых деревьев. Сосновые моховые болота с кочками, которые скрывают все туловище лисицы, если она идет между ними, представляя собою прекрасную подушку для отдыха, вполне соответствуют ее вкусу, тем более, что молодые сосенки дают прекрасную защиту, как веер, от глаз встречного одушевленного предмета, не препятствующую в то же время лисице видеть все сквозь этот веер. Лисица любит хвойные леса и по причине сосредоточения в них большего количества птицы и зайцев. Смешанные леса, лиственные рощи с кустарником, заросшие овраги — все используется лисицею для дневки, являясь подходящим для нее местом, благодаря также и ее приспособляемости.

Оклад

Всякого зверя надо окладывать в предположении, что это экземпляр бывалый. Все меры предосторожности, чтобы не подшуметь, не зарезаться в середку, не сделать ломаных бестолковых линий, должны руководить серьезным охотником.

Обладая знаниями и опытом, всегда сумеешь определить, глядя по местности, сколько взять места в оклад и как пройти. Если большие оклады при охоте на волка имеют преимущество перед слишком маленькими, если величина оклада (конечно, не чрезмерная), не вредит охоте на волка, то этого же нельзя сказать про лисьи оклады. Но у некоторых окладчиков, преимущественно из числа не слишком талантливых, встречается тяготение к чрезмерному урезыванию круга. Нередко видишь даже проявление бахвальства и ни на чем не основанную самоуверенность, когда они смело вырезывают у нормального круга небольшую куртинку в 1,5 гектара. Сколько раз приходилось давать тщетные советы таким горячим и самоуверенным людям — не залезать в крепи и не пытать счастья там, где счастье само идет навстречу; однако, такие «профессора» редко внимали советам, а ссылались на мягкую погоду. перли в чащу. делали ломаные линии, и если при замыкании круга встречали лисий выход на прыжках, то. сияв шапку с потной головы, чесали затылок и принимались вертеть папироску, а затем указывали на свежий след гонного беляка из оклада, который, по их мнению, по всей вероятности, выманил лисицу.


Нормальною величиною лисьего оклада надо считать такую, которая позволяет обойти лисицу неслышно и дает возможность заставить ее выйти на стрелковую линию.


Эти основные два положения не определяют, однако, площади оклада. Величина обхода зависит и от местности и от условий погоды, влияющей на бесшумность передвижения, а возможность заставить лису не затеряться — не затаиться в окладе зависит главным образом от формы его и от характера лесонасаждения.

Первое положение в большинстве случаев может быть выполнено окладом в один километр в окружности, а второе положение обыкновенно укладывается в возможности, предоставляемые правильным обходом.

Можно признать нормальным оклад в 1 — 1,5 километра в окружности, за исключением случаев, когда меньшие оклады образуются природными условиями. А иногда оклады бывают очень незначительными — как будто обойдена не лисица, а русак. Возьмите, например, среди пустошных угодий, горушку с двумя десятками берез, под которыми поднимается мелкая елочка, закрывшая своею зарослью скаты горушки. В ней всего-то не более гектара, — такие оклады являются даром природы.


Бояться большого оклада можно в том случае, если форма его неблагоприятная, ненагонистая. Длинный оклад ремнем с прямыми линиями флангов, образуемыми просеками, да суживающийся к стрелковой линии — осилить нетрудно, важно, чтобы ширина оклада была бы доступна силам наличного количества загонщиков, а их при охоте с флагами обыкновенно бывает не более 3 человек. Этим трем загонщикам приходится, подвигаясь вперед, охватывать всю ширину оклада, то-есть воспрепятствовать лисице затаиться где-либо между ними.

В лисьем окладе надо опасаться допустить какие-либо придатки к основному окладу. Зная повадку лисицы таиться и умело пользоваться чащами, извилинами и излучинами, которые позволяют ей отдаляться и скрываться от загонщиков, совершенно ясно, что она отыщет подобные места. Прямые линии флангов оклада и удобная форма его очень важны. Горушки, поросшие кустарником, и низинки, опоясывающие их, чрезвычайно заманчивы для лисиц, и при наличности лоточков, горушек и скатов, она часто остается за спиною у загонщиков. Лисий оклад должен быть построен так, чтобы ни на флангах, ни к стрелковой линии не было бы таких ухоронок. Наличность описанной пересеченной местности перед стрелковой линией позволяет лисице, не подвигаясь к стрелковой линии, разгуливать вдоль нее. Во всяком случае стрелковая линия должна быть расположена так, чтобы поджимать, как говорится, оклад, отнюдь не давая лисице простора для безнаказанного разгуливания на виду, как на сцене.

В лисьем окладе чрезвычайно важно образование сужения к стрелковой линии, — так называемого, оклада мешком. Эти сужения приводят лисиц к самому номеру и позволяют вести от стрелковой линии флаги не стенкою, а конусообразным мешком, что имеет чрезвычайно важное свойство нагонистости. В зависимости от формы оклада, наличности таких переузинок или рожков стоит и потребность в количестве стрелков. Когда есть сужение, его может занять и обстрелять один охотник, когда оклад не имеет сужения, большее количество стрелков важно, и тогда только можно избавиться от флагов «стенкою» на стрелковой линии.

Делая оклад, когда очертания его уже обозначены природными условиями, надо стараться итти дальше от опушки, (подразумевая, что вы не ведете еще линию флагов), чтобы шорох шагов не был слышен в окладе, и чтобы линия ваших следов, проведенная слишком близко от оклада, не помешала бы расположению стрелковой линии, помня, что было сказано об отношении некоторых лисиц к следам человека.


Говорить, кажется, нечего, что при обходе должна быть сделана тщательная поверка всех следов. Надо принять за правило не оставлять каких бы то ни было следов без точною выяснении их значения для оклада; лучше подольше прокопаться, чем замкнуть круг и не быть уверенным, — в кругу ли лисица? По заботе выяснения следов лисий оклад представляет больше затруднений, чем волчий.

Не надо разочаровываться встречающимся при окладывании выходным следом. Лисица не волк, она любит давать следы из оклада и вновь возвращаться. После выходного следа часто встречается вход, да еще два выхода и столько же входов, кроме входного следа, от которого вы начали обход.

Заканчивая настоящий отдел, я обращаю внимание, что сведения об окладе тесно соприкасаются с распознаванием следов, выслеживанием, сливаясь с ведением линии флагов и определением лаза; и хотя каждое из этих сведений в отдельности и кратко, но совокупность их выявляет практические особенности выслеживания и оклада.

Далее...